Философия, выдающая научный метод за единственно возможный способ познания, устарела не меньше, чем и философия, объясняющая строение живых организмов Божественным вмешательством или ледниковые отложения – библейским потопом. Чтобы «опровергнуть» религию, «новым атеистам» приходится прибегать к архаичному сциентистскому редукционизму. 

Так как империя есть государство, управляющее множеством различных наций, Российская империя не могла следовать националистической программе (в том числе и программе русского национализма), не подрывая собственных устоев.

Неосознанное стремление к сакральному вошло в резонанс с усвоенными практиками потребителя и привычками телезрителя, чтобы дать на выходе локальный религиозный бум, имеющий лишь косвенное отношение и к церковному христианству, и к религиозным суевериям.

Либерализм не связан с пренебрежением по отношению к государству: четко очерченные пределы компетенции властей не означают, что государство должно быть слабым или неэффективным. В слабом государстве либерализм будет просто разрушен. Только суверенное государство, эффективно контролирующее национальную территорию и занимающее прочные позиции на международной арене, сможет защитить либерализм от угроз извне и изнутри.

Образ русского народа из статичной картинки в «имперском гербарии» трансформировался в образ народа, ведущего партизанскую войну против чужаков. Российские элиты стали апеллировать к единому русскому народу и противопоставлять его французам. «В текстах многоголовому чудищу – наполеоновскому войску – противостоял единый и неделимый герой, “Руской народ”». На лубках с французами сражалась не регулярная армия, а старостиха Василиса с вилами и крестьянин Сила Богатырев с топором.

К либералам пришло понимание, что у либерализма в России нет будущего, если он останется чуждым национальному самосознанию русского большинства. Националисты поняли, что фашизм и авторитаризм не имеют ничего общего с интересами русской нации и что будущее у русского национализма есть только как у национально-освободительного движения. 

Если в прошедшую эпоху в конструировании «человека» и «природы» принимали участие ученые, обслуживающие имперские практики, то теперь основную роль тут играют биоинженеры на службе у глобального рынка. Идет очередное смещение границ. Возросшее количество гибридов живого и неживого поражает воображение: «вся культура и вся природа ежедневно перемешиваются»